После «Фабрики звезд» перед ней был понятный и значительно более простой маршрут: форматная популярность, знакомые правила индустрии и быстрый успех. Но Арина Домски пошла в другую сторону — в классическую музыку, большие международные сцены и путь, где невозможно скрыться за трендами или случайной славою. Сегодня её выступления собирают многотысячные залы в Китае, а альбом Vivat Vita получает международные награды. Однако сама Арина говорит о музыке как о способе не потерять свет даже во время войны. Мы поговорили с Ариной о чужих ожиданиях, внутренней свободе, украинской идентичности и том, почему искусство в сложные времена становится необходимостью.

«Фабрика звезд» в 2007-м — и оперные стадионы в Китае в 2020-х. Большинство людей идут там, где есть слава. Вы пошли там, где тяжело. Что заставило выбрать более сложный путь?

Меня никогда не интересовала популярность сама по себе. Она очень быстро проходит, если за ней нет смысла. Сегодня тебя узнают, завтра появляется кто-то новый, и всё начинается с начала. А мне всегда хотелось не просто быть «в моменте», а создавать такое, что имеет более долгую жизнь. Что-то более значимое.

После «Фабрики звезд» я действительно могла остаться в более легком для шоубизнеса формате, и это был бы понятный путь. Я бы имела больше эфиров, больше узнаваемости, и конечно, быстрый результат. Но я очень четко чувствовала, что моя природа совсем в другом.

Мой голос, моя внутренняя сила, моя потребность говорить со слушателем требовали глубины.

Так что выбирая классическую музыку и classical crossover, я конечно же понимала, что это более сложный путь. Здесь нельзя скрыться за трендом, красивой картинкой или случайным успехом. Классика очень честная. Она сразу показывает, кто ты есть на самом деле, есть у тебя голос, дисциплина, выдержка, готов ли ты к ежедневной работе и насколько честен с собой и другими.

Но для меня важно работать с музыкой, которая существует вне времени.

Не просто исполнять произведения, а открывать их заново и для современного человека, который, возможно, никогда не думал, что классика может быть близкой, живой, эмоциональной. Я вижу одну из своих миссий в том, чтобы популяризировать украинскую классическую музыку и одновременно открывать мировую классику широкой аудитории именно через современное звучание, образы, сценический язык и эмоцию.

Именно поэтому мне интересна не только музыка как исполнение. Мне важно создавать масштабные шоу, где классика получает новое визуальное жизнь — через сценографию, видео, свет, драматургию. Я хочу, чтобы такие проекты по эмоциональности и зрелищности не уступали шоу мировых поп-звёзд. Потому что классическая музыка может быть не «сложной для избранных», а большой, современной и по-настоящему захватывающей.

Для меня Opera Show именно про это. Про доказательство, что опера и классика могут звучать масштабно, актуально и очень сильно. Что они способны собирать не только камерные залы, а и большие площадки.

Так что после «Фабрики звезд» я сознательно не пошла более легким, коммерчески очевидным путем, а выбрала направление, где больше требований, больше работы, больше риска, но и больше смысла.

А большие стадионы в Китае стали для меня важным подтверждением, что даже самый сложный путь может привести к большой сцене, просто он требует больше времени, веры и характера.

Вы назвали свой альбом "Vivat Vita", то есть "Да здравствует жизнь". Это звучит как ответ на что-то очень личное. На что именно?

Vivat Vita родился в очень непростой период как моего личной жизни, так и жизни всей страны. Мы записывали альбом в Киеве между сиренами, воздушными тревогами, новостями и внутренним напряжением, которое стало фоном нашей реальности.

И в какой-то момент я поняла, что именно искусство в такие времена помогает человеку не потерять свет внутри себя. Да, оно не отменяет страха, не убирает боли, но и даёт опору. Напоминает, что внутри нас есть что-то большее за обстоятельства.

Так что Vivat Vita для меня не просто красивая латинская фраза. Это моя внутренняя ответ на страх, усталость, хрупкость всего, что нас окружает. Это напоминание себе и другим, что несмотря на всё, жизнь продолжается. И в ней всё ещё есть место для красоты, музыки, любви, голоса, человеческих эмоций.

Интересно, что сама фраза появилась во время работы над треком Gloria. У нас был короткий лейтмотив, и нужно было найти несколько слов, которые передали бы саму энергию композиции. Я очень люблю латынь, люблю латинские выражения, даже собираю их. И тогда вдруг пришло: Vivat Vita.

В этой фразе для меня сразу было всё, что я чувствовала в тот момент: и свет, сила, внутренняя опора и веры в жизнь. В конечном итоге именно она и дала название всему альбому.

Vivat Vita за короткий время получил несколько престижных музыкальных отличий: стал победителем European International Music Awards в категории Best EP, сингл Gloria был отмечен LIT Music Awards USA, а Global Music Awards наградили проект сразу в двух категориях — Best Female Vocalist и Best EP.

Но для меня это не только про награды. Это прежде всего про то, что музыка, рождённая в очень сложное время, может находить эмоциональный отклик в людях в разных странах, ведь это универсальный язык, который не нужно переводить.

Наверное, именно поэтому в альбоме так много музыки, которая пережила столетия: Гендель, Вивальди, Шуберт, Оффенбах. То есть произведения, которые уже когда-то помогали людям проходить через темные периоды и оставаться людьми.

Есть момент в карьере каждого творца, когда он решает: я больше не буду тем, кем меня хотят видеть. Когда этот момент произошёл у вас и чего он вам стоил?

Наверное, это не произошло вдруг. Не было одного дня, когда я проснулась и сказала: «Все, теперь будет иначе». Это был долгий внутренний процесс.

После «Фабрики звёзд» уже существовало определенное представление о том, какой меня хотят видеть: легче, форматнее, удобнее для индустрии. В тот период было много навязанных образов, стилистики, решений. Да, у меня были хорошие песни, и я благодарна за этот опыт. Но я не всегда узнавала себя в том, что делала.

И это очень тонкое, но важное ощущение. Вот ты будто на сцене, будто всё происходит правильно, будто есть движение вперед, но внутри не имеешь полного совпадения с собой. Я не всегда чувствовалась органично в этих образы. И постепенно появлялось ощущение, что я находилась не совсем на своём месте.

В какой-то момент я поняла, что если продолжу жить только чужими ожиданиями, то могу просто потерять себя как артистку.

А для меня это было страшнее, чем начать снова. Мне стало гораздо важнее найти собственный голос, собственную эстетику, собственную язык — и создать свой мир, даже если этот путь сложнее, длиннее и менее предсказуемый.

Когда я начала работать с classical crossover, я фактически с нуля взяла всё в свои руки. Это уже были мои решения: моя музыка, моя визуальный язык, моё видение сцены, моё образ, моё понимание того, какой я хочу быть как артистка.

Конечно, на этом пути были ошибки, сомнения, поиски. Но даже в них было важное ощущение свободы. Потому я понимала: это мои ошибки, мой опыт, мои решения. И именно они в конце приведут меня туда, куда я действительно хочу прийти.

Для меня очень важно несеть ответственность за собственный путь. Потому сегодня всё, что я делаю, — это действительно я. Без навязанных ролей, без попыток отвечать чужим ожиданиям, без желания быть «удобной» для кого-то.

И, наверное, именно тогда я впервые по-настоящему почувствовала творческую свободу.

Вы записывали альбом в Киеве во время полномасштабного вторжения. Многие уезжали. Но вы остались и творили. Что давала вам музыка в те дни, и что она от тебя забирала?

В тот период музыка стала для меня не просто профессией. Она стала способом не развалиться внутри.

Я не была в Киеве постоянно — я приезжала именно для работы над альбомом. И каждый такой приезд был не просто творческим процессом, а внутренним решением: я еду туда, где сложно, тревожно, небезопасно, но именно там сейчас должна родиться эта музыка.

Для вокалиста очень важны вещи, которые обычно кажутся чисто техническими. Это сон, режим, тишина, физическое состояние, эмоциональная равновесие. Голос — очень живой инструмент. Он реагирует на всё, на страх, усталость, недоспанные ночи, напряжение в теле. А тогда почти ничего из этого невозможно было контролировать.

Были сирены, новости, тревоги, внутреннее напряжение, которое не выключалась даже тогда, когда вокруг становилось тихо. И в какой-то момент я перестала ждать идеальных условий. Мы с командой работали в той реальности, которая была. Потому понимали, что этот альбом нельзя отложить «до лучших времён». Он как раз и был про то, что жизнь не ждет лучших времён, чтобы звучать.

И, наверное, именно поэтому «Vivat Vita» вышёл таким честным и живым. В нем нет ощущения стерильности или «идеальных условий». В нем есть настоящие эмоции того времени — усталость, сила, тревога, веры и желание не потерять свет внутри себя.

Есть мнение, что искусство во время войны это роскошь. Вы соглашаетесь? Или это наоборот необходимость?

Я не считаю искусство роскошей. Особенно во время войны.

Роскошь — это что-то излишнее, без чего можно обойтись. А искусство в кризисные моменты часто становится именно тем, что помогает человеку выдержать реальность. оно не заменяет действия, не отменяет боли, не даёт простых ответов, но оно возвращает человеку контакт с собой.

Когда вокруг много страха, новостей, потеря и неопределённости, психика ищет опору. Иногда этой опорой становится молитва. Иногда — разговор. Иногда — тишина. А иногда — музыка.

Музыка имеет чудесную способность работать там, где слова уже не справляются. Она может дать человеку несколько минут внутреннего пространства, где есть не только боль, а и красота. Не только страх, а и жизнь. Не только выживание, а и ощущение, что ты до сих пор человек.

Мне кажется, именно во время войны особенно хорошо видно, для чего нужна культура. Она сохраняет память, достоинство, язык, голос, эмоцию. Она напоминает нам, что мы борёмся не только за территорию, а и за способ быть людьми. За право петь, говорить, любить, помнить, создавать.

Так что нет, искусство во время войны — не роскошь. Это одна из форм внутренней опоры.

Ваши выступления собирали многотысячные стадионы в Китае. Dubai Dragon Award. LIT Music Awards в США. Что чувствуете, когда ваше искусство принимают в мире, и изменило это ваше понимание того, что значит быть украинкой?

Люди могут не знать вашего языка, не знать контекста, из которого ты приехала, не иметь общего культурного опыта. Но если музыка честная — они её чувствуют. Это один из самых сильных моментов для артиста: увидеть, что между тебя и залом нет границы, хотя формально между вами могут быть тысячи километров.

Но парадокс в том, что именно международный опыт ещё сильнее вернул меня к себе. Чем больше ты видишь мир, тем глубже понимает, кто ты на самом деле есть и откуда ты.

Для меня быть украинкой, как бы банально не звучало, это не просто пункт в биографии. Это мой голос, моя память, моя эмоциональная природа, моя культура, мой Киев, моя язык, моя внутренняя оптика. И после начала полномасштабной войны это ощущение стало ещё более острым, как и для многих украинцев.

Наша аудитория — украинцы за границей. Кто-то живёт в эмиграции годами, кто-то — несколько месяцев. Вы, как человек, который несёт украинскую культуру на международные сцены, что бы вы им сказали о том, как сохранить себя далеко от дома?

Мне кажется, самое важное — не отрезать себя от дома внутри.

Потому дом — это не только адрес. Это не только город, квартира, улица или пейзаж из окна. Дом живёт в языке, в песнях, в памяти, в книгах, в том, как мы шутим, как готовим еду, как говорим с детьми, как вспоминаем своих.

Когда человек оказывается далеко, очень легко начать будто «переписывать» себя, чтобы быстрее адаптироваться. И адаптация действительно важна. надо учить язык, понимать новую страну, строить жизнь, находить своё место. Но это не означает, что нужно отказаться от себя.

Наоборот, внутренний связь с собственной культурой может стать большой опорой. Говорить украинским. Слушать украинскую музыку. Читать украинские книги. Рассказывать детям, откуда они. объяснять иностранцам, кто мы. Иногда это кажется мелочами, но именно из таких мелочей держится идентичность.

В то же время я очень не хочу, чтобы украинцы за границей жили только виной или болью. Жизнь продолжается. И если человек строит себя, работает, учится, создаёт, открывает бизнес, воспитает детей, говорит об Украине достойно — она тоже делает важное дело.

Сегодня украинцы в разных странах стали послами Украины. Иногда одна сильная, талантливая, честная человек может изменить представление о целой стране для тех, кто встретил её впервые.

Так что я бы сказала так: берегите свой связь с домом, но не запрещайте себе жить. Наша сила именно в том, что даже после всего пережитого мы продолжаем любить, работать, мечтать и создавать красота.

Опра в своих интервью часто спрашивает: «Что ты знаешь точно?» Я задам так же. Что вы знаете о себе точно — после всего, что пережили?

После всего, что я пережила, я точно знаю одну вещь: человек гораздо сильнее, чем ей кажется в моменты страха или неопределённости.

Я знаю о себе точно, что не могу идти чужим путем — даже если он проще, популярнее или безопаснее. Мне очень важно оставаться честной с собой, со своей музыкой и со своим внутренним ощущением правды.

Ещё я поняла, насколько хрупким есть жизнь. Война очень меняет это ощущение. ты начинаешь иначе смотреть на время, на людей, на творчество, на саму возможность что-то создавать и говорить с миром через искусство.

И в то же время я точно знаю, что красота, музыка и культура — это не что-то второстепенное. Они действительно могут поддерживать людей, давать силы и помогать не потерять свет внутри себя даже в очень темные периоды.

И, наверное, ещё одна вещь, которую я знаю точно: настоящий путь почти никогда не бывает легким. Но если он ваш — ты всё равно будете им идти.

Вы видели разные страны, сцены, культуры. Где вы сейчас чувствуете себя больше всего дома, и совпадает этот ответ с тем, что вы думали о себе десять лет назад?

Для меня дом был, есть и остается Украина. И прежде всего — Киев, город, в котором я родилась и который я очень люблю. именно там я по-настоящему чувствую себя дома. Да, сегодня жизнь может складываться так, что ты определенное время живёшь в другой стране, много путешествует, работаете на международных сценах, видишь мир. и я искренне люблю много стран, восхищаюсь их культурой, архитектурой, людьми. Но в то же время я очень четко чувствую себя там просто гостьей.

Я никогда не стану по-настоящему итальянкой в Италии или американкой в Америке. и, честно говоря, даже не хочу этого. Потому что я — украинка. И с годами это ощущение в мне стало только сильнее.

И напоследок — для тех наших читателей, кто сейчас сидит где-то в Берлине, Варшаве или Торонто и пытается понять, для чего всё это: какую песню вы бы поставили им просто сейчас?

...Наверное, именно сейчас я бы поставила им «Gloria» Вивальди.

Потому что в этой музыке есть очень сильное ощущение жизни. несмотря на всю усталость, тревогу и боль, в ней нет обреченности. В ней есть свет, движение вперед и внутренняя сила не сдаваться.