Хотя сегодня Голливуд и может казаться немного мифическим местом со всеми этими пальмами, красными дорожками, студиями, звёздами и ощущением, что всё это всегда было частью американской истории. Однако у истоков этой «фабрики грёз» стояли люди, которые приехали в США вовсе не с мечтой о славе. Часто — из бедности, страха, погромов, имперских окраин и еврейских местечек, где будущее казалось либо опасным, либо невозможным.

Среди тех, кто строил американское кино, были выходцы с территорий, которые сегодня связаны с Украиной, Польшей, Литвой, Венгрией, Германией и бывшей Российской империей. Именно они создавали студии, придумывали систему кинозвёзд, рисковали с новыми технологиями и превращали кино из ярмарочного развлечения в одну из самых влиятельных индустрий ХХ века. И в этой истории важным является именно украинский след.

Из Димера до «Метро-Голдвин-Майер»: Луис Б. Майер и рождение голливудского величия

Одно из самых громких имён раннего Голливуда — Луис Б. Майер. Для американской киноистории он прежде всего легендарный руководитель «Метро-Голдвин-Майер», студии, которая в 1920–1930-х годах стала символом престижа, роскоши и звёздной силы Голливуда.

Но родился он не под калифорнийским солнцем. Его настоящее имя — Лазарь Меир. По распространённой версии, он появился на свет в Димере Киевской губернии, на территории современной Украины. Его семья эмигрировала в Северную Америку, спасаясь от бедности и еврейских погромов, с которыми сталкивались еврейские общины в Российской империи.

Майер стал не просто успешным продюсером. Он был одним из тех, кто понял: кино продаёт не только сюжет, а и лицо, миф, стиль жизни. Именно с «Метро-Голдвин-Майер» связывают расцвет star system — системы, в которой актёров и актрис превращали в почти недосяжимые образы. Голливуд научился создавать не просто фильмы, а звёзд. И одним из архитекторов этой машины был человек, чьё детство началось на украинских землях.

Льюис Дж. Селзник: киевлянин, чьи сыновья изменили американское кино

Ещё одна важная фигура — Льюис Дж. Селзник. Он родился в Киеве, эмигрировал в США юношей и стал одним из ранних американских кинопродюсеров. Его имя не такое массово узнаваемое, как «Метро-Голдвин-Майер» или «Уорнер Бразерс», но влияние семьи Селзников на Голливуд огромно.

Льюис Дж. Селзник был отцом Майрона Селзника, одного из пионеров агентского бизнеса в киноиндустрии, и Дэвида О. Селзника — продюсера легендарного фильма «Унесённые ветром». И это именно тот случай, когда эмигрантская история не закончилась одним успешной жизнью, а дала целую династию, вписанную в ДНК американского кинематографа.

И в этом также есть болезненная закономерность, что лучшие представители украинской нации часто были вынуждены покидать свою землю, чтобы создавать новую культуру в других местах. Они увозили с собой память, язык улиц, травму, юмор, интонации детства — и уже за океаном превращали этот опыт в кино, музыку, бизнес и мифологию новой эпохи.

«Уорнер Бразерс»: не Украина, но та же карта эмиграции

Когда говорят об основателях Голливуда, невозможно обойти братьев Уорнеров. Гарри, Альберт, Сэм и Джек Уорнеры создали одну из самых известных киностудий мира — «Уорнер Бразерс», официально основанную в 1923 году.

Их семья происходила из Красноельца — местечка, которое ныне расположено в Польше. Поэтому называть братьев Уорнеров «украинцами» было бы некорректно. Но их история очень важна для понимания того самого эмигрантского потока, из которого вырастал Голливуд. Ведь именно еврейские семьи из Восточной Европы, дети имперских окраин, люди, которые в Америке меняли имена, профессии, языки — создавали новую культурную реальность.

«Уорнер Бразерс» стала студией, которая одной из первых поверила в звуковое кино. В 1927 году студия выпустила фильм «Певец джаза» — ленту, после которой кино уже не могло оставаться немым. Зрители впервые по-настоящему почувствовали, что с экрана может звучать не только музыка, а и живой человеческий голос.

Это была история о сыне еврейской семьи, который мечтал петь на сцене и искал собственный путь между семейной традицией и новой американской жизнью. Поэтому голос, который тогда получил Голливуд, был не только голосом технического прогресса. В нём также звучал и опыт эмиграции, а именно память о старом мире, желание вырваться вперёд и мечта начать всё заново.

Одесса, погромы и культура, которую забрали с собой

И действительно, Голливуд создавали люди, которые часто не имели за спиной стабильности, наследства или социального капитала. Однако они имели опыт выживания, гибкость, способность договариваться, рисковать и снова и снова начинать всё с нуля. Для многих еврейских семей с территорий тогдашней Российской империи эмиграция была не романтическим приключением, а способом спастись.

Украинские города конца XIX — начала XX века, в частности Киев, Одесса, Каменец-Подольский, местечки Подолья и Волыни, были частью большого пространства, где жили многочисленные еврейские общины. Они имели свои школы, ремёсла, театральные традиции, юмор, языки, религиозную жизнь и, конечно, память. В том числе и память о насилии.

Одесса в этой истории занимает особое место. Это был город портов, торговли, криминальных легенд, театров, многозначия и невероятной социальной энергии. Еврейская Одесса дала миру Исаака Бабеля, миф Молдаванки, особую интонацию — смесь иронии, боли, дерзости и выживания. Именно такие интонации позже легко узнать и в американском кино, а именно в комедии, мелодраме, гангстерских сюжетах и историях о маленьком человеке, который хочет перехитрить судьбу.

Параллельный мир: Одесская киностудия

Пока в Америке эмигранты создавали Голливуд, на украинских землях тоже формировалась своя кинематографическая традиция. Одесса ещё до советской эпохи была важным центром кинопроизводства. В начале XX века здесь работали частные киноателье, а впоследствии возникла Одесская киностудия — одна из самых известных студий в советском кинопространстве.

Поэтому важно помнить, что Украина была не только «донором» биографий для мирового кино. Она также сама имела свою кинокультуру, свои студии, режиссёров, актёров, операторов, экспериментаторов. Здесь работал, в частности, Дзига Вертов — один из самых радикальных новаторов документального кино, автор «Человека с киноаппаратом», фильма, который до сих пор изучают в киношколах мира.

То есть украинский след в кино — это не только история людей, которые уехали. Это ещё и история мест, где кино могло рождаться иначе.

Спилберг и память об украинских корнях

Уже в более новой истории Голливуда украинский след часто проявляется не через место рождения самих режиссёров, а через семейную память. Один из самых известных примеров — Стивен Спилберг. Его семейная история также связана с украинскими городами, такими как Каменец-Подольский, Одесса и Судилково.

Для Спилберга это наследие не было просто строкой в генеалогии. В 2006 году во время визита в Киев, сходя с самолёта он сказал, что наконец попал на родную землю. И это очень точный образ для многих потомков еврейских эмигрантов, которые родились уже в Америке и стали частью американской культуры, но память их семей начиналась в городах, где жили, любили, боялись и выживали их предки.

И как бы то ни было, но по большей части Голливуд был построен не только на деньгах и студийных контрактах. Он был построен на эмигрантском воображении. На способности людей, которых когда-то вытесняли на обочину, создать центр мировой мечты. На умении превратить потерю дома в универсальную историю о поиске другой жизни.

И, возможно, именно поэтому кино стало таким сильным. Потому что его делали люди, которые хорошо знали, насколько реальность бывает жёсткой. И что мечта иногда становится единственным способом выжить.